Dosztojevszkij, Fjodor Mihajlovics: Sztyepancsikovo és lakói (oroszul); Q 2893

- 50 РОСТАНЕВ.- /топая ногами/ Веди его! Тащи его! Сюда его! Силою притащи! /Зидоплясов ретировался в испуге/. РОСТАНЕВ- /несколько минут молча ходит по комнате.Гавриле/ Ты, впрочем, не рви тетрадку. Друг мой! Я, кажется, уж слишком сейчас закричал. Всякое дело надо делать с достоинством, но без криков, без обид. Знаешь, Сережа, не лучше ли будет, если-б ты ушел отсюда? Я тебе потом все сам расскажу, а? СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ.- Вы боитесь, дядюшка? Вы раскаиваетесь? РОСТАНЕВ.- Нет, нет, мой друг, не раскаиваюсь! Я докажу! Я восстал и докажу! Когда-нибудь я должен же был доказать! Но, знаешь, мой друг, Фоме будет очень тяжело, когда я ты будешь здесь, так сказать, свидетелем его унижения. Я хочу ему отказать от дома благородным образом, без всякого унижения. Уйдя, мой друг... /Сергей Александрович выходит на терассу. Входит Фома. Сергей Александрович подслушивает/. ФОМА.- Мои ли уши слышали такую угрозу? Так ли мне передано? РОСТАНЕВ.- Твои, твои, Фома, успокойся. Сядь: поговорим серьезно, дружески, братски. ФОМА - /сел в кресло/. РОСТАНЕВ.- Именно, братски. Ты поймешь меня, ты не маленький; я тоже не маленький, мы оба в летах... Гм! Видишь, Фома, мы не сходимся в некоторых пунктах... не лучше ли, брат, расстаться? Ко что долго толковать.Фома, я твой друг во веки веков, и клянусь в том всеми