Dosztojevszkij, Fjodor Mihajlovics: Sztyepancsikovo és lakói (oroszul); Q 2893

- 27 РОСТАНЕВ.- Ох, братец, не знаешь ты ничего. ПЕРЕПЕ1ЩЫНА.- Да уж теперь нечего горевать-с: коли все причины злые от вас самих с первоначалу проязошли-с, Егор йльич-с. Снявши голову, по волосам не плачут-с. Послушали бы маменьку-с, так теперь бы и не плакали-с. РОСТАНЕВ.- Да чем-же

, Анна Ниловна, я-то виноват. Побойтесь бога! ПЕРЕПЕЛИЦЫНА

.- Я бога боюсь, Егор Ильич, а происходит все оттого, что вы эгоиеты-с и родительницу не любите-с. А я вам неправды не стану говорить-с. Я сама полковничья дочь, а не какая-нибудь-с. ГЕНЕРАЛЬША.- Оттого, что он оскорбляет мать свою. РОСТАНЕВ.- Маменька, помилосердуйте! Где же я вас оскорбляю? ГЕНЕРАЛЬША.- Оттого, что ты мрачный эгоист, Егорушка. РОСТАНАВ.- Маменька, маменька! Где же я мрачный эгоист? Пять дней, целых пять дней вы сердитесь на меня и не хотите со мной говорить! А за что? За что? Пусть же судят меня, пусть целый свет меня судит! Анфиса Петровна! Павел Семенович, благороднейший Павел Семенович! Сергей, друг мой! Ты человек посторонний, ты беспристрастно можешь судить ... АНФИСА ПЕТРОВНА.- Успокойтесь, Егор Ильич, успокойтесь! не убивайте маманьку! РОСТАНЕВ.- Я не убью маменьку,- Анфиса Петровна; но вот грудь моя, разите. Фома Фомич благороднейший, честнейший человек и, вдобавок, человек высших качеств, но...но он