Nyelvtudományi Közlemények 79. kötet (1977)
Tanulmányok - cirill 3
50 ХЕЛИМСКИЙ, Е. время корневой гласный и в коми, и в удмуртском слове (или в одном из них, при отсутствии данных для другого языка) несет на себе высокий тон. К ним непосредственно примыкают два примера (NoNo 11 и 12), в которых соответствия на праязыковом уровне те же,53 а акцентуация коми и удмуртских форм различна: при к. о1 имеем удм. и2 . Как указывалось в предыдущем разделе, такое соотношение тонов встречается неоднократно; оно, очевидно, может рассматриваться как отражение перм. *о1 . Подобная трактовка косвенно подтверждается следующим примером (No 13), где в самих удмуртских данных обнаруживается различие в тонировке разных алломорфов корня со значением 'три' (kuú2, но ко-1 в komin12). Можно полагать, что тон1 на о в ко- является исходным, тогда как тон2 на и в кип появился вследствие развития перм. *ох > удм. и2. Наконец, в примере No 14 — необъясненное расхождение акцентуации к. vij1 и удм. vef; возможно, тон в удмуртском слове был определен нами неправильно. В целом, имеется 13 или 14 примеров соответствия: ф.—у. *а, *о, *б — перм. *б1, •о 1 . При этом в большинстве случаев *о встречается в рефлексах а-основ, а *о — в рефлексах е-основ. Иной является, как правило, акцентуация другого рефлекса трех рассматриваемых гласных — пермского *w. В 9 случаях (NoNo 15—23) современные языки указывают на низкий тон. Сюда же примыкает, по-видимому, один пример нетипичной рефлексации урал. *o(*w вместо *и в условиях второго слога, No 24). В примере No 25 тоны не совпадают (ошибка в записи акцентуации коми слова?). Итого соответствие типа: ф.—у. *а, *о, *о — перм. *и2 наблюдается в 10 или 11 случаях. Наконец, в пяти примерах (NoNo 26—30) наблюдаются отклонения от выявленных соотношений исторического вокализма и современной тональной акцентуации: в четырех случаях рефлексы перм. *и имеют высокий тон, в одном случае к. е < перм. *о характеризуется низким тоном. Действительно ли данные примеры являются исключениями, покажут уточненные акцентологические данные для современных языков. На основании сказанного выше можно предположить, что судьбу раннепрапермского гласного, возникшего в результате слияния *о, *о и (в большинстве случаев) *а, в значительной мере определял акцентуационный фактор. Раннепрапермский тон (или тональный контур), обычными рефлексами которого в коми и удмуртском языке являются высокие тоны, обуславливал развитие этого гласного в перм. *о (обычно в а-основах) или *о (обычно в е-основах). При другом тоне или тональном контуре, отраженном низкими тонами современных пермских языков, рассматриваемый гласный сужался в перм. *м.м 52 Для перм. *porá 'свинья' (No 5) следует предполагать исходность *рбге с общепермским переходом *б > *д под влиянием последующего г (B. И. Лыткин, Исторический вокализм ... 101 — 102). 53 Перм. *о (в *ог 'гной') отличается от перм. *6 только рефлексами в юго-западных удмуртских диалектах (шг, er и под.; при *б ожидалось бы иг, как и в других удмуртских диалектах). Поскольку развитие ф.—у. *(ö> > перм. *о нетипично, следует, вероятно, допустить вторичность перехода *б > *о или самих юго-западных диалектных форм. 54 Детали и последовательность этапов охарактеризованного здесь процесса недостаточно ясны; они, однако, не являются предметом специального рассмотрения в рамках этой статьи и, вероятно, заслуживают отдельного рассмотрения на основе более представительного корпуса данных.
