Az Egri Ho Si Minh Tanárképző Főiskola Tud. Közleményei. 1974. (Acta Academiae Paedagogicae Agriensis : Nova series ; Tom. 12)

может быть рассмотрено как обобщающее. И в равной степени таким обобщающим словом можно считать он в следующих строках: Двадцатого столетья он, А я — до всякого столетья! Он — „читатель, глотатель" и т.д., но поскольку он относится к двадцатому столетью, естественно, что оценка переносится и на время и именно ему противопоставляет себя поэт: ,,А я — до всякого столетья!"

1

5 Начиная с седьмой строфы, меняется структурный тип предложений: Остолбеневши, как бревно, Оставшееся от аллеи, Мне все — равны, мне всё — равно, И, может быть, всего равнее Роднее бывшее — всего. Все признаки с меня, все меты, Все даты — как рукой сняло: Душа, родившаяся — где-то. Предложение (в УП строфе) остается сложным, но исчезает подчинение одной части другой, а вместе с ним и логическая последовательность, доказательность и т. д. Сложное предложение дробится, распадается на небольшие отрезки, близкие друг другу лексически. „Мне все — равны, мне все — равно . .." Первые два стиха седьмой строфы оказываются особенно важными:

1

6 в них не только завершается характеристика авторского „я" (ср. близость вещественного значения корней: „О столб еневши, как бревно.. ." — нагнетение значения чего-то неподвижного, а главное — неживого), но и намечается некоторый поворот темы в них и объяснение (впервые!) причины тоски („оставшееся от аллеи") и еле слышный упрек (ср. противопоставление аллеи — бревно, не ствол, не пень, а именно бревно — дело рук человека). Анализируемое предложение дает ключ к пониманию значения слова равно {равны). На стыке двух строк и строф — равнее и роднее: равнее, т. е. роднее, читай: роднее. И самым родным оказывается бывшее на родине (ср. РоДНее РоДиНа). Тема, начатая в седьмой стофе и еле слышная там, разрешается в девятой: Так край меня не уберег Мой, что и самый зоркий сыщик Вдоль всей души, всей — поперек! Родимого пятна н е сыщет! В последних строфах (4) речь становится почти судорожной: нарастает дробность частей предложений „Все признаки с меня, все меты, все даты — как рукой сняло; „Мне все — равны, мне все — равно"; „Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст, и все — равно, и все — едино"); увеличивается количество пауз (иногда по четыре паузы на стих) и количество слов, а следовательно, и ударений. Создается впечатление спазм. Судорожность стиха подчеркивается и лексически — повтором местоимений всяк, все, всё и кратких прилагательных. И чем чаще они повторяются, чем настойчивее поэт убеждает — равно, едино, чужд, пуст, ничего не осталось от родины: ни меты, ни признака, ни „родимого пятна" („вдоль всей души .197