Századok – 1963

Tanulmányok - Kumorovitz L. Bernát: A középkori magyar „magánjogi” írásbeliség első korszaka (XI–XII. század) 1

28 KUM0R0V1TZ L. BERNÁT целью. Ее использование доказывается, исключая все сомнения духовной грамотой жупана Мартона (около 1140 г.), а ее простая структура свидетельствует о том, что мастерство изготовления грамот, вышедшее из круга больших церковных организаций в начале XII в. было известно уже в отдельных церковных приходах и на ярмарках. Венгерские частные грамоты относительно права собственности, с времени грамоты Гудена в конце XI—начале XII в. формально показывают сдвиги в направлении королевской грамоты, потому что, не взирая на некоторые исключения, они подтверждены уже печатью, а именно королевской печатью. В общем в их ряде можно различить две группы. 12 таких венгерских грамот, составленных в 1086—1135 гг. изготовлялись на .местах, писцами заинтересованных церковных учреждений. Другие 12 венгерских грамот, входящих во вторую группу грамот с королевской печатью, содержащих частные распоряжения, составленных в 1117—1177 гг., изготовлялись королевским нотариусом вместе с поверенными лицами пожалованного церковного учреждения и распоряжающейся стороны. Но уже приблизилось и при короле Беле 111(1172— 1196) и настало время, когда участие автора грамоты в составлении документа прекратилось. Процесс развития, конечно, был медленным и он показывает и переходные формы. Грамоты относительно распоряжений протоиерея Фульцерия (1164 г.), Видо (1166 г.) и жупана Бенедека (1171 г.) являются уже продуктами королевской канцелярии, в двух последних, однако, говорит еще и автор грамоты. Ряд этих грамот закончится окончательно духовной грамотой каноника магистра Шимона (1174—1178 гг.) и купчей грамотой сударыни Фроы (1181 г.): они изготовлены уже только от имени короля. От этих двух групп частных грамот с королевской печатью отклоняются в это время только две грамоты, а именно хирограф сударыни Магдольны (1141 — 1146 гг.) и совместная данная грамота комеса Эузидина и эстергомского архиепископа Мартырия, составленная в 1156 г. и подтвержденная печатью последнего. С начала XII в. наряду с грамотами о милости, даровании или основании церковных учреждений («do gratia») показываются и следы письменности процессуально-правового характера («de iustitia»). Самой совершенной формой является доканчивающая Ч| следственное дело судная грамота. Известные до сих пор судные грамоты говорят о решении делегированных королевских судей. Такими являются: Судная грамота вроде notitia нитрианс{сого епископа Гервазия (1105—1116 гг.), зоборская грамота 1111 г. и баконьбельская грамота 1131 г. От них отклоняется изданная в 1134 г. хирографированная судная грамота (без печати) эстергомского архиепископа Фелициана. По слогу подобным является приложение бозокской грамоты (1135 г.). В 1152 г. король Геза II (1141 — 1162) подтвердил своей печатью решения четырех делегированных королевских судей. Среди них тоже имеются грамоты с королевской печатью совсем частной редакции, 1 или составленные, может быть, лицами, близкими судье, произносившему решение по i случаю, а также изготовленные совместно соответствующей стороной и королевским нотариусом; причина этого может заключиться в том, что из точки зрения стороны решение судьи имеет всегда и частноправовой характер, и так как в это время вердикт еще не изложился «официально» на бумаге, заинтересованная сторона должна была сама заботиться об этом, если она считала это необходимым. В 1181 г. король Бела III поставил задачей королевской канцелярии изложить на бумаге произнесенные от имени короля решения. Таким образом ряд венгерских частных грамот без печати конца XI в. перерывается до времени короля Белы III грамотой частной редакции с королевской печатью, и совсем самостоятельные грамоты представлены только хирографом сударыни Магдольны и грамотой Эузидина и Мартырия. Это явление можно выводить из двух причин. Одна из них заключается в особенном оформлении в Венгрии права отчуждения, дарования и наследования недвижимого имущества, а другая во влиянии иностранной практики издания грамот. Законы кшэоля Иштвана I законным путем также обеспечили образовавшемуся постепенно после атятия родины частному владению право полного свободного распрояжения. Грамоты XI в., однако, показывают, что в венгерском наследственном праве уже очень рано могло появиться новейшее правовое притязание «рода» с одной стороны, а с другой условность феодально-правового характера, принципы «aviticitas» и «fiscalitas», п наконец оба они получили место в законах короля Кальмана. Повторяющиеся в частных данных и духовных грамотах вроде рефрена выражения «regia licentia» и «regia permissio» должны были прекратить от случая к случаю эту двустороннюю условность. Таким образом ради беспечности в каждом случае рекомендовалось доказать, что владение могло дароваться, и дарующий, но главным образом получающий подарованне имели на самом деле интерес в том, чтобы обратиться к королю, который и сам (в силу принципа «fiscalitas») был, наряду с наследниками, заинтересованной стороной. А акт разрешения завершился частной грамотой, отмечающей королев-