Dosztojevszkij, Fjodor Mihajlovics: Sztyepancsikovo és lakói (oroszul); Q 2893

люсь. И, может быть, бог ниспошлет мир и оскорбленному сердцу. Теперь позвольте уж мне уйти. Я устал и ослаб... РОСТАНЕВ.- Ах, Фома! Не хочешь ли подкрепиться, закусить чего-нибудь? Я сейчас прикажу. ФОМА,- Закусить! Ха-ха-ха! Закусить! Сперва напоят тебя ядом, а потом тебя спрашивают не хочешь ли закусить? Я буду всю ночь молиться за вас. Я давно уже не знаю,что такое сон, Егор Ильич. Прощайте! Прощаю и тебя, старик. Знаю, что ты не своим умом действовал. Прощайте, прощайте прощайте все и благослови вас бог!.. /ФОМА вышел. СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ бросился в комнату/. РОСТАНЕВ.- Ты подслушивал? СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ.- Да, дядюшка, я подслушивал. И вы, и вы могли сказать ему ваше превосходительство!.. РОСТАНЕВ.- Что ж делать, братец? Я даже горжусь... Какой благородный, какой бескорыстный, какой великий человек! Какое у него было благородное выражение лица, когда отказался от денег! СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ.- Дядюшка! Дядюшка! Я с вами о деле хочу говорить, а вы... /Гавриле/ Выйди. Гаврила,выйди. /Гаврила выходит/. Да знаете ли вы, что делается с Настасьей Евграфовной? Знаете ли, что она завтра едет отсюда, если уж теперь не уехала. Знаете ли , что отец нарочно и приехал сегодня с тем, чтоб ее увезти? Она надеется вас спасти своим от"ездом от брака с Татьяной Ивановной, а мне она решительно отказала. РОСТАНЕВ.- /бледнея/. Где она, не знаешь ли? Где она теперь?