Budapest, 1945. (1. évfolyam)
1. szám - BÁNRÉVY GYÖRGY: A Népszínház alapítása
2000. ЛЕТНИЙ БУДАПЕШТ Едва утих гром орудий над „королевой Дуная", едва зашевелилась жизнь в пожертвованном немецкому вандализму городе, еще приходилось прилагать нечеловеческие усилия как частным лицам так и управлению для того чтобы вырвать эту столицу с ее миионным населением из смертельних об'ятий голода и эпидемий, — как уже появилась в печати первая книга о Будапеште на английском и русском языках, Древневековая и средневековая часть книги „2000-летний Будапешт" была написана Г. Шандор Закариашом, современная-же часть Шандор Лештьяном. Писатели весьма удачно побороли стереотипные трудности возникающие в подобных произведениях и связанные с построением и красотой слога: т. е. часто ограниченные и незначительные данные встечаемые в сведневековой части должны созидать историю, тогда как из современной части, как раз наоборот, нужио извлечь из слишком богатого материала самые характерные данные. Эти два противоположные задания были выполнены авторами с бравурной ловкостью, так что история Будапешта становится известна читателю соразмерным образом и с гладкими переходами из одной эпохи в другую. Эта книга содержит все важные подробности имеющие отношение к истории города и, вместе с тем, на каждой странице находится либо какойнибудь выдающийся факт или неожиданная международная связь, либо изящно и тонко наброшенная культурноисторическая деталь, возбуждающие интерес читателя. (Главную похвалу заслуживает Шандор Лештьян, написавший вторую часть произведения). Видно что авторы были воодушевлены не только научной задачей, но и любовью к родному городу. Ласло Матрай „ПИСЬМО ИЗ БУДАПЕШТА" Стихи Леонида Первомайского. Издательство Официна, Будапешт, 1945. Из невзрачной маленькой книжечки вырисовывается силуэт великого поэта. Этот великий украинский поэт с чарующим слогом принадлежит к редкой категории „лириков-повествователей". Поэтому его можно сравнить и с Пушкиным и с Петефи, которые умели воспевать самые существенные жизненные истины, как бы под аккомпаниментом лютни, звучащей из глубины их строк. Как странно, как таинственно такое душевное родство стихотворцев: оно обозначает гармонию и в тоже время разлад. Так и стихи Первомайского только тогда напоминают нам Петефи, (которого между прочим он перевел на венгерский язык), или Пушкина, когда он единовременно дает нам еще более почувствовать свою индивидуальность, свою внутренную замкнутость, свою оригинальность — в красках, в звуках, в нюансах его описаний, в художественности слога — одним словом всю суть его поэтической натуры. Если мы рассматриваем его таким образом — он уже не похож ни на кого, кроме как на самого себя. Единичний экземпляр, замкнутий сам в себя мир. ... А в детстве я на Полтавщине жил, над тихою рекой Берестовою. Звенящею степною тишиною мой ясный мир до края по тон был. Вот пролог, не требующий посредствующих об'яснений. Поэт и художник одновременно проявляют себя в этих начальных строфах, за которыми следуют другие, в которых всё разростается музыкальный размах, всё острее и всё красочнее становятся его воспоминания, подходя всё ближе и ближе к моменту призыва поэта на войну, вдаль от отчизны, а вместе с тоской по родине всё настойчивее, как звон вечернего колокола, звучит припев: А нынче только шелест птичьих крыл мне показался вестью дорогою из мест, где я на Полтавщине жил, над тихою рекой Берестовою. Украинский поэт, во время войны майор в освободительной Красной Армии, пустился в путь из Полтавы и прибыл к берегам Дуная. В сорок пятому, в сични ми билися [тут, в Будапешта. День и нич пид вогнем — и кинця [контр-атакам нема. Дощ, мороз и туман. Ми ввирвалися [в мисто нарешти. Випав сниг — почалася коротка [мадярска зима. Поэт ведет во время осады Будапешта интересный дневник, полный кровавых, смертельных, исторических событий. Несмотря на то что он стал бойцом, голос поэта не умолк. И этот поэт человек с душой, В своем сердце, как и в сердцах других, он воздвигнул памятник драме освобождения Будапешта. Дердь Радо, который перевел стихи на венгерский язык, блестяще справился с этой задачей, Аурель Карпати BUDAPEST ILLUSTRATED MONTHLY OF ART, HISTORY AND SOCIETY-LIFE OF THE HUNGARIAN CAPITAL THE OLDEST PORTRAIT OF BUDA As far as is known, the first picture of the Hungarian Capital is the one that illustrates the Schedel Chronicle. Hartmann Schedel, the Nuernberg humanist, was the author of a work of little scientific value that had been published under the title »Liber Chronicarum« in 1493 which, from the point of view of Buda, opened the amazing series of works illustrated with city-views. On the Kassa-altar dating from 1474— 77, there is a composition picturing the Resurrection. To the left of the background of this picture one can see a proud, old castle, fore-posted bastions, old towers, roofs, city-gates in charming middle-age confusion. It is not difficult to detect in the heaviest and most accentuated block of buildings erected on a large ground, the Stephen-tower, remaining from the oldest Anjou time. The panorama shows Buda from the Tabán-meadow. The accurate placing oi the St. Stephan Tower and the careful accentuation of its gothic ornament leads one to believe that this picture of Buda must date from earlier times than the woodengraving published in the Schedel Chronicle. István Genthon T HE ROMANCE U К T И К SUSPENSION BRIDGE The Suspension-bridge which — in the small hours of the 18th January of this year — was so barbarously blown up by the nazis, was Stephan Széchenyi's dream in the Reform-era. The planning and building of it bring praise to the names of the two Clark-s. William Clark's plans were accepted by the Bridge-Commitee on the 18t h September, 1838, and he wrote the story of the work of construction is his mother tongue which was English. »The work faced more difficulties« — he wrote — »than any other building in the world. Those difficulties were both moral and material. Pride, prejudice and jealousy were our most overwhelming foes, one had to fight against each of them, one by one.« Adam Clark, the contractor, was only 28 years old when Széchenyi and the architect engaged him for directing the work. The delicate, silent, serious young man became the master of over a thousand workmen of all kinds and when necessary, he also personally joined their ranks. He felt at home amongst them as, before being called to Pest, he worked as foreman in an iron works in England. Both Clarks did heroic work. They were persistent and enthusiastic from the very beginning to the last minute. Before the 1849 siegeof Budavár, Adam Clark had dealings with General Hentzi who, by all means, intended to have one part of the bridge blown up. It was Clark who, by offering to dismount the roadway, won him over to renouncing this plan. Still, Hentzi had four boxes full of gun powder placed near the Buda-pillar and declared in his order of the day that if the situation became hopeless he would even, if with aching heart, light the wick with his own hands. Then — he explained — the »rebellious« Hungarians will have only themselves to blame for the destruction of the wonderful master-piece. When everything was up for the defending imperial troops still it was not Hentzi but Colonel Alnoch who lighted the wick. The bridge did not perish but the Colonel paid with his life for the barbarous deed. Clark, then, repaired the bridge at the fee of 4000 florins. Not much later he had to dispute with the Hungarian general, Dembinszky, in order to save his beloved work of art. The general had the engineer troops collected at hand and he, also, gave the order following which they would have had to burn up the wooden parts of the bridge behind the retreating Hungarian troops. But Clark energetically argued until he plainly told the general that his intended vandalism, if carried out, would soil his name through all history. With this, he succeeded in disarming the general. Clark, therefore, had the roadway dismounted again and the material loaded in to two barges that were towed far away on the Danube. When the din of the battle of 1848—49 died away, he could at last finish the construction of the bridge. The roadway had then been rebuilt, the ornaments and lamp-posts placed and the poles of the closing gates were moved away. The Suspension bridge was finallyopened on the 20t h November, 1849. Sándor Lestyán 39
