Budapest, 1945. (1. évfolyam)

2. szám - VARGA GÉZA ERNŐNÉ: A Dunahidak jelentősége a főváros életében

on crée enfin le »comité de politique sociale«, successeur du comité de secours ouvrier. C'est d'apres les travaux de ce comité qu'on institue en 1912 la section de politique sociale ä l'Hótel de Ville. Apres ces premieres initiatives, par suite de la premiere guerre mondiale et ä cause de la mauvaise politique sociale de l'époque qui у a succédé, la politique sociale de Budapest n'a pu prendre son véritable essor qu'au printemps de 1945. István Nagy LA SIGNIFICATION DES PONTS SUR LE DANUBE DANS LA VIE DE LA CAPITALE Combién de personnes traversent les ponts jour par jour, entre les deux villessoeurs? En temps normal, les 100.000 piétons ne fournissent qu'un fragment de la circulation réelle. Nous devons encore prendre en considération les personnes transportées par les véhicules ; si nous comptons par exemple 3 personnes pour cbaque auto, nous arrivons approximativement au chiffre rond de 400.000 personnes. Par conséquent, les véhicules ont transporté, en temps de paix, ä pen pres quatre fois plus de personnes que le nombre des piétons. Cette petite comparaison démontre suffisamment que nos ponts provisoires sans trams ne peuvent pourvoir que partiellement aux besoins de la circulation ä Budapest. Avant la guerre, de 7 heures ä 21 heures, on comptait au moins 500.000 personnes traversant tous les ponts de la ville ; si l'on у ajoutait la circulation nocturne, on arrivait a 600.000 personnes traversant les 4 ponts dans les deux sens. Si nous prenons en considération nos données du mois de mai de cette année, nous arrivons ä une circulation quotidienne de 220.000 personnes ; en d'autres termes, actuellement nous devons compter avec 110.000 personnes qui traversent chaque jour le Danube, de la rive gauche ä la rive droite ou inversement. Mme Géza Ernő Varga БУДАПЕШТ ИЛ ЮСТРИ РОВ АН н ы й ИСТОРИЧЕСКИЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ ВЕНГЕРСКОЙ СТОЛИЦЫ ОСНОВАНИЕ ГОРОДА ПЕШТА Вопрос об основании города Пешта был выяснен только в течении последних нескольких десяток лет. Древнейший венгерский летописец Анонимус, писарь короля Белы, впервые упоминает о том, что вождь Такшонь подарил крепость, называемую Пешт, (Castrum, quod dicitur Pest) болгарским вождям Билле и Бокшу, пришедшим с Волги вскоре после венгров. Таким образом венгры нашли здесь крепость, основанную в гораздо более давние времена, но происхождение которой уже было окружено мраком истории в конце XI. века. Археологические раскопки, начавшиеся в 1932. году в центре города Пешта, обнаружили на месте уничтоженной обители пиаристов северную стену римского укрепления (Castrum), вместе с одной из его выдающихся башень, имеющую форму подковы. В 1944. году была открыта также угловая башня в форме веера. Эти новые успешные раскопки опровергнули одно из давнишних ошибочных предположений: башня, открытая в 1897. году при построении моста Эржебет не принадлежала к средневековой крепости, а была также римского происхождения. Тщательные археологические исследования установили размер существовавшей на этом месте римской крепости. Она не была построена в виду правильного квадрата, но имела форму трапеции. Давность ее удалось установить при дальнейших раскопках по древнеримским камням, из которых были выстроены ее стены. Найдены были и римские штемпелеванные кирпичи и медали, по которым мы узнаем когда началась постройка крепости и какие воинские части принимали участие в строительных работах. В начале II. века после Рождества Христова римляне расположились лагерем между Дунаем и Тисой на том месте, где находился один из городов язигского народа, Пестиум. В III. веке лагерь этот был восстановлен. Во время великих сарматских войн, император Диоклитиан, родом из Паннонии (285— 304 после P. X.), выстраивает на этом месте новый лагерь и до такой степени укрепляет эту линию на Дунае, что об этом упоминают и тогдашние историки. Римский летописец, известный нам под именем Идатия, замечает в 294. году п. P. X., что на левом берегу Дуная против Аквинкума и Бононии, на варварской территории, расположились большие лагеря. Приходящая в упадок римская империя старалась оградить себя переходом на варварскую территорию, чтобы уже оттуда дать отпор вражеским нападениям. Крепость на Среднем Дунае являлась северной базой, охраняющей империю с левой стороны Дуная. Она сохранила свое значение до падения римской империи. Стены ее, толщиною в 3 метра 40 центиметров, пережили бури переселения народов. Венграм она досталась еще в целости и ею было положено основание венгерского города Пешта. Этот город, по сохранившейся до наших времен записи географа Птоломея, унаследовал свое имя от древнего язигского города Пестиона. Одна из обнаруженных при раскопках башень древней римской крепости была переделана нами под землею в музей, в котором сохраняются многочисленные сокровищи римской эпохи, главным образом камни с резной работой. Лайош Надь АРХИТЕКТУРА БУДАПЕШТА В ПРОШЛОМ И В БУДУЩЕМ Мнение о том, что следует подражать архитектурным стилям прошлого, что привязанность к старым стилям свидетельствует о хорошом вкусе, могло возникнуть только в 19-ом веке. Шопенгауер, имевший решительное влияние на мышление этой эпохи, открыто заявил, что недопустимо создавать новый стиль и та же теория проповедывалась у нас Генсельманом. Подражание историческим архитектурным стилям казалось тогда единственным спасением, единственной возможностью, эстетической догмой и, надо признаться, многих преследует это убеждение еще и в наши времена. Само собой разумеется, встречались люди и иного мнения. Когда австрийские снаряды Гентци разгромили старый Редут на берегу Дуная, одну из самых удачных построек архитекта Михаила Поллака, Фридеш Фесль, совершенно не придерживаясь архитектурного направления недавно скончавшегося мастера, восстановил это здание по своему собственному усмотрению, соответственно с духом времени, не оставив в нем ничего из стиля Поллака. Этот пример может служить поучением для предстоящей нам трудной задачи восстановления Будапешта. „Наше задание не восстановить четвертую Буду, а сотворить пятую Буду". С одной стороны, мы должны строить для своего удобства, с другой стороны, в постройках мы должны выразить самих себя, как это делали наши предки. И кто же может отрицать что образ нашей жизни, наш вкус, наш выраженный в нем дух в сущности иные, чем в прошлом ? Конечно, к этому следует еще коечто добавить! Диалектика Гегеля, основанная на анализе человеческого мышления, высказывается и в этих вопросах : до предела 19-го века архитектура прошлого, противоположно с требованиями того времени, находилась в весьма малом почете, вернее, ее даже совсем не почитали; 19-ый же век давал прошлому преимущество перед всем остальным и, в формалистичном почитании его, отверг самого себя. Мы же, по видимому, становимся на третью точку зрения, доказательством чего приводим два-три примера. Современные военные орудия вывели на свет из толстых стен ветхих домов Крепости такие многочисленные интересные, ценные и такой первобытной красоты элементы, о которых мы до сих пор и не подозревали, так как при более ранних перестройках они были застроены и покрыты штукатуркой. При предстоящем восстановлении мы твердо намерены сохранить „in statu" эти камни, обладающие благородными формами готического периода, или, если на это не будет возможности, разместить их второстепенным образом. Мы желаем поместить их на виду, так как мы искренно ценим их красоту, их многосторонную ценность, гораздо более чем ценили их формалисты 19-го века, поклонники стилей, налепившие, например, по собственному воображению, псевдоготические украшения на сохранившиеся готические ниши пештской церкви Бельварош. Но мы хотим сох»ранить не только эти остатки многих столетий, влитые в благородный материал. Тогда как Фридеш Фесль не пощадил в то время гораздо легче восстановимый фасад Редута, мы во чтобы то ни стало желаем спасти фасад Фесля, считая его интересным и живописным придатком к картине города и ценя выраженное в нем художественное стремление, несмотря на то что он нам чужд. Но наряду с нашими заданиями почитать действительно ценную старину, там, где развалины дают нам полную свободу действий, (напр. на площади Верешмарти с дворцом Гаас), или на пустых местах, где мы можем строить совсем заново : мы должны честно придерживаться к настоящим условиям нашей жизни. Постигшая нас катастрофа, надо надеяться, вылечила всех нас, и частных лиц и желаюших строить городских властей, от тоски по новому стилю. Виргиль Борбиро