Ausstellungskatalog „Die Flucht des Zarewitsch“
Szvetlana Dolgova: Pocle prigovora
Можно также предположить, что в семьях приближенных к Петру I, знавших царевича с детства, жалели о его безвременной кончине. Интересен такой факт. После опалы А.Д. Меншикова ассесору Иностранной коллегии Петру Курбатову служительница дома Варвара Кубасова предъявила детскую мужскую сорочку, которая, по её словам, принадлежала «блаженной памяти государю царевичу Алексею Петровичу, о чем слыхала она от княгини Меншиковой и сестры её Варвары Арсеньевой». Видимо, рубашка хранилась у Меншиковых с тех времен, когда Александр Данилович был воспитателем юного царевича, проводившего в его доме часть времени. Как видим, Меншиковы, во всяком случае женщины, не считали царевича Алексея Петровича преступником и после его погибели хранили о нем память. После похорон нужно было срочно решать, что делать с имуществом царевича. Алексею Петровичу принадлежали обширные владения и дворы в Санкт-Петербурге, где проживали его дети. 15 августа 1718 г. Адам Вейде на запрос графа П.А. Толстого сообщил ему о указе Петра I: «Деревни и приморский двор, которые были блаженные памяти за царевичем Алексеем Петровичем (кроме тех, которые были приписаны дворцу и розданы в роздачею) велено приписать к комнате детей его царевичевых». Далее он пишет: «деревень было за царевичем в Новгородском уезде в Ладожском лантратстве Ладожские Рядки, которые отданы были от дому царского величества, Сяской, Троицкой, Изсацкой, Немятовской, Гладковской, Креницы, Дубенской, Сумской, Кузнецовщина, Березье; из Самерской волости Осьминская сотня с деревнями; в Копорском уезде Куровицкая мыза с деревнями; да вновь купленных опричь вышеписанных Рядков в Ладожском лантратсве деревня Ладня, деревня Кивгода; в Нижегородской губернии в Алаторском уезде Порецкая волость с деревнями». Петр I также указал дворы на реке Мге, которые после смерти принцессы Шарлоты были отданы князю Василию Долгорукову, «приписать к комнате детей их великого князя Петра Алексеевича и великих княжен». Невскому монастырю также была возвращена деревня «чюхонская» Купчино и земля от реки Невы по Черной речке. Документы, забранные из поместий царевича, свидетельствуют, что он был хороший хозяин, любил заниматься отчетами по управлению собственными имениями, делать замечания, писать резолюции. По его указу «пустые участки, которые есть - пахать им крестьянам на себя». Из Порецкой волости были привезены личные материалы царевича, которые до настоящего времени не были предметом исследования историков. Документы по управлению вотчинами свидетельствуют, что Алексей Петрович сам читал доношения приказчиков и ставил на них резолюции. В своих наказах он заботился не только о хозяйстве, но и о быте крестьян. Так он поручал старосте смотреть, «чтобы пустые участки, которые есть, пахать им крестьянам на себя», а также «крестьян ему ведать и судить их и смотреть за ними, чтоб в них ссор и обид меж себя, так и с сторонними никакого не было. И от всяко воровства унимать и под жестоким наказанием». 2 июля 1715 г. царевич Алексей дал следующую инструкцию «на запасном дворе Никифору Богданову управлять по нижеписанному: 1. Чтоб все мужеска и женска полу жили смирно и всякого шаловства, корчмы, блядни, скоморошества, зерни и прочего бездельства не чинили; 2. Чтоб все как мужики так и бабы ночевали по все ночи дома, а кому есть нужда ночевать где, то б сказывали Никифору Богданову, а в небытии его жене его и сказався им ходили ночевать где кому будет нужда, а в день вольны ходить куды хотят, а жены вольны в день ходить с ведома своих мужей куда хотят же, а ночевали б все дома, а вы иных местах кроме спроса Никифора Богданова нигде не ночевать, как писано выше; 3. Людей посторонних и свойственников своих отнюдь никому не держать, а для своих нужд кто похочет держать одну работницу женска полу вдову или девку, а мужеска полу отнюдь не держать; 4. Будет кто позовет или к кому сам придет свойственник или приятель на время в день, то вольно, а ночевать без ведома Никифора Богданова никого не пускать, а будет прилунится ночевать свойственнику или приятелю, и о том объявить ему ж Никифору, кто оный и какого чина человек и по повелению Никифорову ему ночевать, а без спросу отнюдь никого не пускать ночевать. И по все вечеры и утра ему Никифору смотреть по всем жильям, чтоб лишних людей не было. Сие все смотреть Никифору Богданову и с женою своею не леностно и всем им читать по все недели единожды, чтоб все ведали, а на преступников доносить ему Никифору мне или Ивану Афонасьеву Большему. Алексей (подпись - автограф)». Из Порецкой волости к двору в Санкт-Петербург царевич просил прислать грамотных «3-х человек из поповских, из церковничьих, из крестьянских». Ему был представлен именной список: «у попа Андрея сын Александр 13 лет; у диакона Григорья дети Андрей 20, Василий 17 лет; в Порецком дьячком Федор 14 лет, ростом мал; после протопопа Михаила сын Симеон 14 лет; после семеновского 22
